Добро пожаловать на ролевую по Yuri!!! On Ice
Приглашаем всех неравнодушных к сеттингу и миру фигурного катания присоединится к нам для поигрывания интересных сюжетов в комфортной атмосфере нашего форума. Творите историю здесь и сейчас!


F.A.Q
Правила
Роли

yuri on ice

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yuri on ice » Сюжетные эпизоды » Что делать?


Что делать?

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Что делать?


ЯКОВ ФЕЛЬЦМАН, ВИКТОР НИКИФОРОВ, ЮРИ КАЦУКИ, МИЛА БАБИЧЕВА И ЮРИЙ ПЛИСЕЦКИЙ
https://i.imgur.com/DR0CngL.jpg

начало апреля 2016 года
Санкт-Петербург, тренировочная арена СК «Юбилейный»

Все важные старты позади — сборная только что вернулась с Чемпионата Мира в Бостоне. Самое время подвести итог прошедшего сезона и рассказать тренеру о своих планах на сезон грядущий.

0

2

[indent] Они должны были быть к этому готовы. Разбор полетов — обычное дело. Проигравший Виктор, сдавший под конец сезона Юрий, травмированный Георгий — дело необычное. Бабичева с бронзой, хотя лидировала после короткой, и, если бы не особо расслаблялась, могла и на рекорд накатать.

[indent] Я же говорил. Кто б ещё слушал. Балаган. Детсад.

[indent] Если кто вякнет, что всё не так уж и плохо, товарищ тренер, зато у Юри золото, да и вроде какие-никакие медали имеются, Яков взорвется, как вулкан, и острым лезвием кого-нибудь прирежет. Потом придется лед менять, чтобы скрыть следы крови. У всей спортшколы график поменяется.

[indent] За вторые места в моей молодости увольняли, товарищ Никифоров.

[indent] Вернулись без золота впервые за много лет. Вернее, золото-то было, но не там, где надо. Якову уже пришлось покраснеть перед президентом российской федерации фигурного катания. Мол, сезон же еще не предолимпийский, квоты зарабатывать не надо, форму ещё наработаем. Международного опыта набираемся. Эксперименты ставим. Зато парное катание процветает! Позорище. Суть была не столько в физической подготовке, сколько в подготовке моральной. Если бы и Виктор, и Юрий смогли обуздать свои эмоции, то оба бы конкурировали за первое место. Да хрен с ним, с Плисецким, парень честно пропахал весь дебютный сезон, а судьи ему компонентами сыпали так, как ни одному вчерашнему юниору не сыпали. Мировой рекорд дали на первом серьезном старте, чудеса. Даже корейцы наставили дизлайков под видео прокатов — показатель качества. Рашн корупшн. Допинг. Оверскорд. Весь комплект, короче. А вот от тебя, Витя, я этого никак не ожидал. Чтобы морально быть готовым к главному старту в сезоне, надо весь сезон, с самого начала, пахать, а не херней страдать. Грешным делом даже начал думать, что началась игра в поддавки какая-то. А если действительно началась, то спорт тут уже, Витя, должен закончиться. Я — тренер, лучший в мире, а не шут гороховый и Дом-2, между прочим, не веду.

— И что вы мне скажите, голубчики мои? Орлы? — Яков драматично провел широкой ладонью по лысеющей голове. Тон его голоса не сулил ничего хорошего. Каждый из присутствующих знал, что это всё вопросы риторические, и сейчас вмешиваться в тренерскую тираду нельзя. Вмешаешься — будешь немедленно отстранен от занятий на неделю. А если при этом ещё не станешь приходить со скорбным видом на каток и ежедневно вымаливать прощение — перейдешь в танцы на льду, к Надежде Николаевне. К своему ужасу, в глубине души Яков понимал, что из всех присутствующих подобные угрозы подействуют только на Кацуки. Как же он устал от всего этого. Конечно, он сам во всем виноват — сам спортсменов воспитывал. Они ж ему как дети родные. Навоспитывался так, что не заметил, как эти дети ему на шею сели. Плешь проели. До седин довели.

— В течение многих десятков лет я не брался за иностранных спортсменов, чтобы поддерживать отечественный спорт. Их родители слезно меня упрашивали, а я заламывал конский ценник, который бы никто не потянул. Разве что международные сборы проводил. А вам, вам, — Яков поочередно показал пальцем на троих российских спортсменов, которые расположились полукругом вокруг него посреди катка.  — Всё бесплатно доставалось! Вам даже зарплату платят за то, что вы в сборной, хотя эти, — тут Яков ткнул пальцем в Юри, подразумевая под «этими» всех клятых капиталистов и прочих иностранцев. — Только на призовые и спонсорские контракты живут! Тренера оплачивают. Зато для вас я тут гаер бесплатный. Один закончил заочку Лесгафта, чтобы на универсиаде выступать, и вдруг великим тренером себя возомнил, весь тренировочный процесс подорвал и устроил тут ток-шоу, понимаете! Ты хоть знал, Виктор, что последние пять лет у нас всё фигурное катание по федеральным каналам транслируют? Думаешь, эта парная гомосятина в Барселоне так просто проскочила? Конечно, к тебе никаких вопросов не было, ты же не настоящий тренер и ответственность только за собаку имеешь, а меня тут закидали гневными письмами из администрации и премии лишили. А ты у меня вообще, — Яков злобно оскалился на Юрия. — Будешь в следующем сезоне под калинку показательный номер делать. Умные нашлись мне тоже, гляньте! Всё лучше тренера знают. Так вот, орлы, этот сезон я терпел ваши выкрутасы, но больше такого не повторится. Мне совершенно безразлично, чем вы занимаетесь вне льда, если от этого не страдает общий результат. Результат пострадал, а своё имя я позорить больше не позволю. Вы прямо сейчас мне говорите, чего вы хотите от следующего сезона, я выставляю свои условия, и, если наши стремления не совпадают, можете катиться хоть в торговый центр к олимпиаде готовиться.

[indent] Яков чувствовал себя отвратительно. Какими бы недальновидными эгоистичными придурками бы не были его подопечные, он каждого из них по-своему любил. А Виктора больше всех любил, поэтому и сильнее на него злился за все эти игры. Да, он сильно драматизировал, а мальчишку Плисецкого правильнее было бы в это вообще не впутывать и поддержать после провального выступления, но в группе зрела нездоровая атмосфера неопределенности. Что дальше? Лучше уж так, резко пластырь отцепить, чем через пару месяцев из новостей узнать, что два твоих основных спортсмена решили закончить карьеру, потому что у них, видите ли, Вдруг Вдохновение Кончилось. В России это так не работает.

— Переведи ему, Виктор, — Яков кинул на Кацуки тяжелый взгляд. К Юри претензий не было, парень сделал все, что мог, некоторым бы не мешало поучиться у него уважению к наставникам. А Никифоров вряд ли будет расписывать все оттенки тренерских нападок, которые для японских ушей не предназначались.

[ava]https://i.imgur.com/OX1oGcf.jpg[/ava] [NIC]Yakov Feltsman[/NIC]

+4

3

Россия – страна, богатая традициями самыми разными, и приятными, и довольно труднопереносимыми. Пить на протяжении недели новогодних праздников и ненавидеть себя после, купаться в проруби на Крещение, лопать блины на масленицу. И выслушивать ругань Якова всем составом в конце сезона.

Виктор знал, что он подкачал, знал, где именно он подкачал, и ему не нужно было, чтобы кто-то открыл ему глаза на его проебы. Но Яков все-таки был его тренером, Якову приходилось долбаться с Федерацией, он терпел выкрутасы всех своих ребят и рассчитывал на какую-то соразмерную отдачу. Отдача, в общем-то, была, просто их усилий оказалось недостаточно.
Самому Никифорову не хватило не то времени, не то мотивации – он куда больше переживал за выступление Юри, чем за собственное, вопрос победы или поражения не стоял так остро, как в былые дни. Как говорится, been there, done that. Якову, правда, лучше такое не говорить – взорвется к чертям собачьим, лицо станет цвета вареного бурака, потом он с минуту будет хватать ртом воздух так, словно задыхается. А потом начнутся такие вопли, что святых выноси.

Все они знали, чего ожидать, когда собирались в Юбилейном в назначенное время. Ну, все, кроме Юри – он шел в ловушку с закрытыми глазами, и даже сам Виктор посчитал за лучшее не пугать его заранее. В конце концов, Юри был среди них единственным триумфатором, что наверняка станет еще одним поленцем в яркое пожарище негодования Фельцмана, но послужит самому Кацуки неплохим щитом.
Монолог Якова все выслушали молча, хмуро и без кривляний. Никто не закатывал глаза, никто не зевал, никто не отправлял тайком смски и не листал инсту. Все внимали, проникались ощущением собственного ничтожества и уважением к своему несчастному тренеру. Опять же, все, кроме Юри, который пока не настолько свободно владел языком, чтобы улавливать вирши Фельцмана. Ах, блаженное неведение. Было бы здорово, если б Яков ради разнообразия решил поорать на японском, и это Юри пришлось бы работать переводчиком.
Тяжело вздохнув, Витя кратко пересказал обеспокоенному Кацуки основную мысль длинного монолога – Яков устал терпеть свою проблемную сборную и готов заменить каждого, кто снова начнет выебываться. На секунду Виктор всерьез задумался, как отреагировал бы Фельцман, реши кто-то из них на самом деле сменить тренера, и Никифорова даже передернуло. Хорошо, что на такое предательство фигуристы бы ни за что не пошли.

- Что мне сказать-то, дядя Яша? – поинтересовался Виктор. – За Барселону оправдываться не буду, ты сам понимаешь, почему. Администрация не возражала против детской порнографии ни в моем, ни в его вот, – Никифоров махнул рукой в сторону сидящего с хмурым выражением на своей эльфийской роже Плисецкого. – Исполнении. И то, что Милка катается, в чем мать родила, их тоже никогда не печалило. Так что не пошли бы они в... Результат пострадал не из-за того выступления, а из-за того, что я себя запустил. Это вообще ни для кого не тайна.
Собственно, что он хотел сказать – Юри не при чем. Озвучивать это напрямую Виктор не стал – Кацуки не нуждался в мамочке-наседке – но надеялся, что общий посыл все уловили. Нечего вешать на Юри чужие провалы, он и сам слишком переживает по поводу серебра Виктора. Даже больше самого Никифорова, пожалуй.

Витя провел рукой по волосам, отбрасывая непослушные пряди со лба. Он не злился, не был всерьез раздражен – реакция земляков была ему понятна. Геев в России не любили всегда, а ему и так дохрена всего прощалось. И патлы длинные, и андрогинные ужимочки в подростковом возрасте, и веночки из синих розочек. Конечно, не то чтобы в Барселоне они с Юри выкатились на лед с плакатами «Мы всю ночь в нолики шептались» в руках, но сама атмосфера выступления наверняка сбила с толку многих российских зрителей.
Никифорову на это было плевать.

Планы на грядущий сезон для него уже почти сформировались и он, в принципе, готов был их обсудить, но пока Фельцман не походил на человека, который жаждал командного брейншторма, так что Виктор решил придержать все эти светлые мысли при себе.
- Проанализируем выступления, выявим слабые места и будем работать – что еще можно предложить? – философски поинтересовался Витька, оглядывая коллег.

Отредактировано Victor Nikiforov (2017-10-25 10:13:50)

+4

4

Атмосфера в «Юбилейном» всегда была для Юри несколько непривычной. В родном Ледовом Дворце в Хасецу он, как правило, катался в одиночестве, благо расписание катка позволяло арендовать его полностью в нужные часы, желающих заниматься фигурным катанием в крохотном японском городке было немного. В этом плане «Юбилейный» был больше похож на каток в Детройте – там тоже всегда было полно народу, а еще присутствовал безапелляционный тренер, под тяжелым взглядом которого каждая ошибка становилась в десятки раз обидней. Впрочем, сравнивать Чао-Чао и Якова Фельцмана было не совсем справедливо. Челестино прощал своим подопечным многие оплошности, на значительную их часть закрывал глаза, а отчитывал только в очень серьезных случаях – например, когда Юри без его ведома отрабатывал в одиночестве четвертной тулуп. Яков же… был совершенно отдельным случаем.

Когда-то давно идея того, что Виктор будет одновременно выступать сам и тренировать Юри, казалась замечательной. Вот он, желанный компромисс между желаемым и необходимым. Конечно, в реальности все оказалось вовсе не так просто. Никифорову, несмотря на всю его гениальность и опытность, не хватало ни сил, ни времени, чтобы делать десять дел сразу. Он, конечно, старался, как мог: подсказывал, поддерживал, показывал на собственном примере, но разорваться все же не мог. Так или иначе, тренировками Юри приходилось заниматься в том числе и Якову.
Это был поистине незабываемый опыт, Кацуки как-то сразу начал понимать, откуда растут ноги у всех шуток российских фигуристов. Действительно, тут либо шути, либо садись и плачь, а отважные русские всегда выбирали первое. Фельцман не терпел пререканий, был строг, дотошен и, кажется, воспитан по пресловутому советскому образцу, когда не было никакого «я» и «хочу», а был только долг перед отечеством. Это все Юри, конечно, понял не сам – откуда ему вообще знать про СССР и тогдашние стандарты. И, тем не менее, понять было сложно, а вот принять – уже не очень. В этом плане менталитет Японии был очень похож, трудоголизм там не был чем-то особенным, а, напротив, считался нормой. И коллективный разум работал на ура.

Юри, так и не разобрался в итоге, что случилось на Чемпионате мира. На Европе Плисецкий и Никифоров показали вполне неплохие результаты, хотя за полученное Виктором серебро Юри свалил всю вину на себя. Так переживал, что на Четырех Континентах уступил первые две медали и довольствовался бронзой. С одной стороны, расстроился, а, с другой, мировое равновесие было восстановлено – Виктор, хоть и с серебром, но на пьедестале все равно был выше. Так и должно быть, так правильно.

Стоя в Бостоне на самой вершине пресловутого пьедестала и сверху вниз глядя на улыбающегося Никифорова, Юри чувствовал, что привычный мир под ногами пошатнулся. Золотая медаль тянула к земле и казалась незаслуженной, и хотя Виктор уже не раз убеждал его, что Кацуки вполне честно занял первое место, чувство вины не прошло до сих пор.

Никто, конечно, не потрудился объяснить, зачем их всей дружной гурьбой решили собрать вместе на катке, но не нужно было быть семи пядей во лбу, как говорили русские, чтобы догадаться. К тому же,  у всех фигуристов были такие красноречивые лица – с такими только на плаху.
Говорил Яков долго и вдумчиво, Юри понял через слово, но на всякий случай впечатлился, уж больно грозными были интонации. Драматично вздохнувший рядом Виктор все-таки сподобился перевести на английский, и, судя по краткости, Никифоров явно опустил значительную часть эпитетов. Что речь зашла и про показательные в Барселоне, Юри уловил и сам, но небрежно отпущенный Виктором комментарий заставил его мучительно покраснеть. Надо было все-таки тогда отказаться и не поддаваться на соблазны – в Японии эту выходку тоже не особо поняли, но благополучно простили за принесенное серебро и поставленный мировой рекорд.

Какого ответа от него ждали, Кацуки понятия не имел, как и не знал, был ему вообще смысл что-либо говорить.  То, что он мог предложить, наверняка, будет воспринято в штыки Виктором, но, может, сейчас, пока рядом тренер и коллеги, его удастся убедить?
- Я могу попробовать поискать другого тренера, - на английском произнес Юри. – В России много хороших профессионалов, может быть, кто-нибудь согласится?

Часть ответственности с Виктора нужно было снимать, это было очевидно, но и перекладывать ее на плечи Фельцмана было неправильно – у него и так дел по горло.

+4

5

Плисецкий уже привык к недовольному Якову, — в большинстве своем он всегда чем-то недоволен, а также по его выражению лица бывает довольно сложно понять когда он бывает в нормальном расположении духа, — привык ко всем проявлениям его характера, а также и к повышенному тону его голоса. Это привычно. Это знакомо. Это часть окружающего его мира. А от того и вовсе не пугает. Фельцман орет на Юру с самого детства, тем самым пытаясь хоть как-то его воспитывать, а также таким образом заставляя мальчишку себя слушать. И когда Юра в наглую и совершенно не задумываясь о последствиях прыгал те прыжки, которые ему еще прыгать было рано, а затем обязательно разбивал себе колени, Яков вновь на него орал, отстранял от тренировок и отправлял домой думать над своим поведением, и возвращаться разрешал только после того, как Юрка, сжав зубы и злобно нахохлившись, извинялся перед ним и просился обратно на лед. Да и разве остановишь? Все равно ведь придет. А там и обязательно отвоюет свое место на катке. Больше этим — воспитанием Плисецкого — никто не занимался, а от того и ребенок рос довольно проблематичным, частенько хамил, а также позволял себе все те многие вещи, за которые потом обязательно получал, но урока то ли не понимал, то ли не хотел понимать, а затем повторял все снова. И вот Яков снова повышает свой голос на него, а также и на всех остальных фигуристов. Молодец, все еще не нарушает традиции. Страшно? Нисколько. И именно поэтому Юра был так спокоен, стараясь, как и всегда, выцепить из речи тренера лишь самое необходимое для него.

[indent] Очередной разбор полетов у орлов. Ясно. Понятно.

Скрестив руки на груди и зыркая недовольным взглядом из под светлой челки, которая за последнее время отрасла еще больше, Плисецкий внимательно наблюдал за всеми остальными. Он хмурится не из-за выговора. Он просто вновь злится на самого себя, понимая, что в самый последний ответственный момент, когда он должен был действительно показать что-то стоящее... он съехал с дистанции. Выдохся. Не справился. Уступил самому же себе. И присутствие Кацуки лишь в который раз напоминает ему об этом. Честно? На Виктора с Юри подростку было даже как-то наплевать. Захотели сделать совместную программу и показать её всем, а также дать пищу для шипперов? Захотели что-то там еще сделать? Виктору снова скучно и хочется удивлять? Да пускай. Не его проблемы. А вот на заявление Якова о том, что эти двое немного увлеклись, лишь прыснул в кулак, а потом быстро попытался вновь вернуть себе весь такой важный и хмурый вид. А почему бы Кацудону и Витьке не податься в парное, а? А что? Вот там все не то что охренеют, они охуеют от такого наглости, и это не говоря уже от всего мира в целом. Но разве Никифоров не любит удивлять? Вот, давайте, вперед, голубки. Разве это не интересный опыт будет? У них даже вроде бы ничего так получается. Говорить на тему того, что Виктор себя запустил, Юрий ничего не стал, так как был сейчас немного не в том положении и его результаты в этот раз были не лучше. Хотя съязвить хотелось. Очень хотелось. Но учитывая общее настроение он лишь прикусил себе язык. Успеется еще. Целый день впереди. А сдержаться у нег явно не получится.

[indent] А вот когда Фельцман все-таки переключает свое внимание на Юру, то тот реагирует так, как он это и умеет, тем временем давая Виктору время перевести все Кацудону, которому хотелось выкрикнуть что-то в стиле «нам всем пиздец», но он отвлекся, а от того и не успел этого сказать.

[indent] — Да что не так-то?! Может еще ко мне домой придешь и родительский контроль на ноут поставишь?! Проблема была ведь не в этом! — возмутился мальчишка, когда тренер начал страшать его тем, что в следующем году его программа будет построена на этой дурацкой песне про ягоду калинку красную. Нет, чисто из злости и желания что-то и кому-то доказать Плисецкий мог выйти на лед и под эту дурацкую песню. Не провалится. Вытянет. Подохнет, но обязательно вытянет. Но вот только говорить об этом Якову блондин не собирался, а потому лишь фыркнул. — Может мне еще кокошник и сарафан надеть?! Люли, блять, люли. Пускай вон Кацудон под неё катается. Скажем, что это крутой бит в России. А за Бостон.... — подросток прикусывает нижнюю губу и раздраженно трет шею. — Я и сам знаю, что все запорол, ясно?! Нехер мне об этом еще раз напоминать! Я знаю свои ошибки! И... в следующий раз такого не будет. — и это не обещание, это просто констатация факта, так как такой лажи Плисецкий действительно больше собирался не допускать. Никогда. И больше Юре говорить сейчас было не о чем, как и не стал он упоминать о том, что один канадский идиот, как оказалось, умеет говорить довольно дельные вещи, которые тогда заставили его посмотреть на все немного под другим углом, а также слегка поменяли строй его мысли и отношение ко всему происходящему. Выиграл Кацудон золото? Похуй. Вряд ли Кацуки вообще еще долго продержится в этом спорте. Ах да... Могут вон теперь с Виктором прямиком в ЗАГС бежать, так как ведь исполнилась мечта. Ведь так, да? Вот и пускай. А Юрий в следующем сезоне возьмет свое. Обязательно. И выжмет из этого сезона весь тот максимум, на который он способен. — Но делать программу легче я не буду. Справлюсь и со своими элементами, и... — фигурист шумно и раздраженно выдохнул, — ...со своим телом. Я ведь уже даже выровнялся! Можно что-то и добавить...

[indent] И какая порнография? Ничего не было. Задралась майка. Макияж был. И что теперь? Бесит. Но тему своего внешнего вида фигурист сейчас обсуждать не собирался. Если уж Фельцмана так это коробит, то, ладно, обсудят это позже, но сейчас же об этом можно было и вовсе забыть. И да чего он в самом деле? И да, как сказал Никофоров, судьи против не были, замечаний на эту тему не было, а даже если они и были, то только лишь у каких-то там людей в интернете, но и только. А это было наплевать. В остальном же все прошло.

Вообще-то Плисецкий как-то по-своему даже очень уважал и любил Якова, так как он сделал для него очень многое, был частью его мира, сделал из него хорошего спортсмена и т.д и т.п. А от того и о смене тренера речи быть не могло. Да и к кому идти? Все присутствующие здесь знали, что Фельцман действительно хороший тренер, отличный просто, но надо было только привыкнуть к его методу тренировок. Да и как будто он сам так просто выкинет их на улицу? Плисецкий в это не особо верил, но от волнения все-таки бесшумно сглотнул. Он не хочет никуда уходить. Он начал здесь, здесь и останется. И Виктор, как казалось мальчишке, думает абсолютно точно также. И тут даже, наверное, стоит сказать, что в каком-то смысле Юре все-таки было совестно за то, что он всем вот этим заставил тренера чувствовать себя не очень хорошо, а также краснеть за них перед вышестоящими. Но покажет ли он это? Нет. Все они привыкли к совершенно другому. И тут Плисецкий мог лишь выложиться на полную в следующем сезоне, чтобы не опозорить ни себя, ни Якова, ни сборную, ни страну. Вот и вся цель на ближайшее будущее.

[indent] Что там говорит Кацуки?

Юра удивленно поворачивается в сторону Юри. Чего это он? Совсем что ли? Честно? На самом-то деле Плисецкий не так уж сильно и ненавидел Юри, — слишком сильное слово, — он его лишь чуточку раздражал иногда своими выходками, — в целом он ему даже нравился, но в этом Юра никогда и ни за что не признается, как и не скажет этому миру многих других вещей, — но лезть сейчас во все это ему не особо хотелось. Нет, ему это вообще не упало. Пускай сами. Плисецкий лишь посмотрел в сторону Милы и сказал что-то в стиле "а сейчас будет драма", имея ввиду тот простой факт, что Виктор явно это просто так мимо себя не пропустит. И что будут делать? Пускай выясняют свои отношения за пределами этих стен. Плисецкому совершенно не хотелось сейчас наблюдать за чем-то подобным. Тяжелый вздох. Интересно, а Кацуки понимает, что таким образом он сейчас может задеть тут двоих? Ну ладно, одного так точно. Или он думает о чем-то другом  и там какие-то другие порывы? Ох, это ж Кацуки. А вообще...

[indent] — Так просто, да? — все-таки не удержался. Плисецкий, буквально прошипев этот вопрос, резко подошел к Кацуки и холодно посмотрел на него из под светлой челки. — А может сразу домой? Почему бы и нет, а?! Золото свое получил. Хватит. Ведь это всего лишь случайная победа, да? — русский явно начал вновь включать не самую лучшую сторону своего характера, которую никто здесь из присутствующих не любил, а уж тем более в нем не ценил. Юра показывал свои эмоции грубо, через злость и наезды, так как не умел иначе. Но почему? Зачем? Вообще-то Юрке было сейчас действительно было обидно за Виктора, — и за Фельцмана немного тоже, но объяснить этого не смог, — а также он злился на Кацудона, который нихуя, блять, не понимает. Он так просто готов все поменять? Так легко? Кто-то согласится? Может быть. Но... А ничего, что это тренировки Никифорова вытащили тебя?! Это из-за него ты на первом месте, мудила! Это тебя он тренирует, это тебе Плисецкий его уступил! Он отошел в сторону. Не стал давить, — а ведь мог, заставив всеми возможными способами Юри отказаться от Никифорова и вернуть русского обратного, вернуть его себе, — просто психанув и став тренироваться иначе, постаравшись забыть о том, что на него Никифоров в итоге попросту забил болт. А ты сейчас творишь такую хуйню! Блять, включите ваши дебильные чувства хотя бы что ли! Бесите оба!— Зря Виктор вообще тобой занялся! Только время потратил. Ради чего? Ради «а сейчас я слиняю»? А я думал, что раз уж ему в голову вся эту хуйня ударила, то она себя хотя бы оправдает. Бесите, блять! Хотя... вон, можете в парное удариться. У вас получится. — и выступлением своим парным тоже бесите. Надо просто выдохнуть. Надо выдохнуть. Спокойно. Ай хер с тобой. Махнув рукой, мальчишка отошел обратно к Бабичевой и взглядом пытался прожечь стены, а также вообще все вокруг. И поебать ему на общую реакцию.

[AVA]https://i.imgur.com/aGWeMdC.png[/AVA]

+2


Вы здесь » yuri on ice » Сюжетные эпизоды » Что делать?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC